Пока новостные каналы наперебой обсуждают небесную гостью, комету, несущуюся к Земле, Джон Гэррити, инженер-строитель, поглощён более земной и болезненной проблемой. Его брак, некогда прочный, как мосты, которые он проектирует, даёт трещины. Сегодняшняя вечеринка с соседями — ещё одна попытка склеить осколки, создать видимость нормальной семьи. Отправившись в магазин за продуктами для гриля, Джон с раздражением откладывает телефон, получив странное СМС. В нём говорится, что он, его жена Эллисон и сын Нейт выбраны для эвакуации в засекреченное убежище по личному распоряжению президента. «Чья-то дурацкая шутка», — думает он, загружая пакеты в багажник.
Однако дома, пока он расставляет покупки на кухне, мир за окном меняется навсегда. Сначала — ослепительная вспышка, заставившая всех зажмуриться. Потом — глухой, протяжный гул, от которого задребезжали стёкла в шкафах. Земля под ногами содрогнулась, едва заметно, но этого было достаточно, чтобы со стола упала и разбилась ваза — подарок Эллисон на их десятую годовщину. В наступившей тишине, густой и давящей, включился телевизор в гостиной. Картинка, мелькающая на экране, не оставляла места сомнениям: первые фрагменты кометы достигли планеты. Там, где ещё час назад были города, теперь клубился огонь и пепел.
Взгляд Джона встретился с широко раскрытыми от ужаса глазами жены. В этом молчаливом обмене не было ни упрёков, ни обид прошлых дней — только животный, всепоглощающий страх за сына, который сидел на полу, обхватив голову руками. Президентское сообщение перестало быть шуткой. Оно стало единственным спасательным кругом в рушащемся мире.
«Собирай самое необходимое! Только документы, воду, еду! Быстро!» — его голос, хриплый от напряжения, вырвал Эллисон из ступора. Они метались по дому, сгребая вещи в рюкзаки, движения резкие, отрывистые. За окном уже слышались крики, рёв автомобильных сигнализаций. Когда они, почти не дыша, выскочили к машине, на них уставились соседи. Те самые, которые должны были сейчас есть стейки и обсуждать погоду. Их лица были бледными масками непонимания и зарождающейся паники. Джон не стал ничего объяснять. Он резко тронул с места, оставив позади свой дом, свою прежнюю жизнь и растерянные взгляды на подъездной дорожке.
Дорога в аэропорт, обычно занятая двадцать минут, превратилась в кошмар. Машины, пытающиеся ехать вразрез потоку, перегороженные перекрёстки, далёкие взрывы, окрашивающие горизонт в багровые тона. Каждый сигнал светофора, каждое потерянное мгновение отзывалось ледяным комом в груди. Аэропорт, когда они наконец до него добрались, был похож на муравейник, разворошенный палкой. Но здесь царила странная, жёсткая организация. Военные направляли потоки людей, отделяя тех, у кого в телефонах горели те самые заветные сообщения, от всех остальных. Их, семью Гэррити, почти грубо провели через отдельный КПП. За ограждением оставался плач, мольбы, попытки штурма. Джон вёл за руки Эллисон и Нейта, не оглядываясь. Впереди, на освещённой прожекторами взлётной полосе, стоял громадный военно-транспортный самолёт. Его открытый грузовой люк зиял чёрным провалом, ведущим в неизвестность. Это был их билет. Билет в завтра, которого, возможно, больше не было ни у кого за их спиной.
