Шурик присел на скамейку в парке, подставив лицо тёплому солнцу. Рядом то и дело проходили люди – кто спешил по делам, кто просто гулял. Он ловил на себе взгляды и, если кто-то замедлял шаг, начинал говорить. Голос у него был тихий, но очень настойчивый.
— Вы знаете, — говорил он, будто продолжая давний разговор, — я могу рассказать кое-что. Про одну девушку. Нину.
Он делал паузу, давая случайному слушателю время уйти или, наоборот, присесть рядом. История рождалась не сразу, а по кусочкам, как мозаика.
— Это было в институте. Она училась на другом факультете. Не помню, как мы столкнулись в коридоре — буквально, я нёс стопку книг и всё рассыпал. Она помогла собрать. Улыбнулась. А у неё были такие глаза... Ясные, понимаете? Сразу видно — человек с душой.
Шурик не торопился. Он описывал неловкие встречи в столовой, где он подолгу выбирал столик поближе, общие субботники, на которых Нина, закатав рукава, работала так же энергично, как и все. Он говорил о её смехе, звонком и совсем не наигранном, о том, как она могла спорить на семинарах, отстаивая свою точку зрения, но без злости.
— Красивой её называли многие. Но дело не только в этом. В ней была какая-то внутренняя сила. Уверенность. И при этом — доброта. Редкое сочетание.
Он рассказывал, как однажды они вдвоём задержались в библиотеке, готовясь к экзаменам. Как разговаривали обо всём на свете — от поэзии до устройства двигателя. Как он понял в тот вечер, что хочет слушать её голос всегда.
— А потом... потом жизнь развела. Распределение, разные города. В те времена не было ни мобильных, ни вот этих всех мессенджеров. Письма терялись. Связь оборвалась.
Шурик смотрел куда-то вдаль, на играющих детей. Его история не была пафосной или надрывной. В ней не было громких слов о вечной страсти. Скорее, это было воспоминание о ярком, чистом чувстве, которое навсегда осталось с ним частью его самого. О девушке, которая стала для него олицетворением целой эпохи — молодости, надежд, той самой искренности.
— Вот такая история, — заканчивал он обычно, снова возвращаясь в настоящее. — Случайная встреча, а запомнилась на всю жизнь. Бывает же так.
И он умолкал, давая собеседнику возможность что-то сказать или просто молча посидеть рядом. История была рассказана. Она витала в воздухе, как легкий след чьих-то духов, и каждый понимал её по-своему. А Шурик ждал следующего прохожего, готовый снова начать свой неспешный рассказ о Нине — студентке, комсомолке и просто красивой девушке из его далёкой юности.
